Очередную годовщину боя под Крутами мы встречаем весьма символично – в ожидании возможного российского вторжения. Старые исторические декорации возрождаются прямо на наших глазах. Украина вновь должна оборонять свою независимость.
Будет ли война? Нападет ли Путин на Украину? Вторгнутся ли российские войска на нашу территорию? Всякий раз, когда украинцы задают друг другу эти вопросы, находится кто-то, резонно замечающий, что Путин уже напал.
Путин и Байден. Зеленский и Порошенко. Война и мир. Пандемия и вакцинация. Протестные выступления и их подавление. Сколько бы нареканий по этому поводу ни звучало в Украине, современный рынок информации вряд ли может выглядеть иначе.
Тридцать лет назад подошла к концу целая эпоха, насыщенная всевозможными деталями: от КГБ и КПСС до Госплана, от русификации и цензуры до очередей за туалетной бумагой.
В декабре 2020-го Украина имела дело с первоначальным уханьским штаммом, обсуждала новости о более опасном британском штамме и надеялась на завершение эпидемии в следующем году.
В последнюю ноябрьскую субботу Украина вспоминает о миллионах жертв большевистского Голодомора. Чтящие и скорбящие пытаются установить незримую связь с соотечественниками, страдавшими и умиравшими много десятилетий назад. Правда, это не всегда получается естественно.
Последние восемь лет мы старательно выстраиваем систему координат "свой-чужой", но всякий раз, когда задача кажется решенной, следует очередное дробление: и часть "своих" отсеивается, пополняя ряды чужаков.
Украина приучается жить с государственными ковид-сертификатами: для путешествий, поездок на общественном транспорте, посещения ресторанов и торговых центров. То, что еще два года назад могло показаться сюжетом фантастического романа, становится бытовой реальностью.
В октябре 2021-го коронавирусная инфекция вышла на второе место среди основных причин смерти в Украине, обогнав онкологические заболевания. Излюбленный довод отечественных коронаскептиков – "а сколько людей умирает от рака?" – утратил актуальность.
На этой неделе Украина смогла заметно нарастить темпы вакцинации от коронавирусной инфекции. Хотя обеспечен этот рывок скорее не убеждением, а принуждением. Не возросшим доверием к вакцинам, а погоней за сертификатами после перехода ряда областей в "красную зону".
В исполнении Зе хрестоматийное "divide et impera" выглядит не хорошо продуманной стратегией, а скорее спонтанной тактикой, которую нынешняя власть нащупала интуитивно, методом проб и ошибок.
Перед нами феномен, выходящий далеко за рамки сучукрлита и во многом определяющий содержание отечественной интеллектуальной жизни. По сути, нынешняя Украина зависла на границе двух альтернативных реальностей.
Претендуя на европейскость и цивилизованность, Украина чтит трагедию 1940-х. Самоутверждаясь как национальное государство, Украина чествует героев 1940-х. Но, балансируя между первым и вторым, Украина старается не думать о том, что чествуемые герои не считали Холокост трагедией – а совсем наоборот.
Двадцать лет назад планета прильнула к экранам телевизоров, наблюдая за обрушением башен-близнецов в Нью-Йорке. Теракты одиннадцатого сентября, омрачившие первую осень XXI века, стали своеобразным прологом к новому столетию.
Рынок идей или официальная пропаганда? Информационная конкуренция или государственное вмешательство? Удовлетворение спроса или гибридная война за умы сограждан?..